20 августа 2017 г.
Сердце женщины, сотканное из музыки и любви
  • img

Лика Рулла: «Я благодарна жизни за способность любить»

     Драматический театр хоть раз в жизни, но посещал каждый уважающий себя человек. А давно ли вы слушали оперетту? Если вам знаком этот жанр, то предлагаем по примеру актёра Дэмиана Александра внимательно всмотреться в «тонкую линию между опереттой и благородным драматическим театром». Вы увидите в ней гармоничное сплетение песен, музыки, хореографии – то, что называют мюзиклом. Опера, водевиль и бурлеск в одном флаконе. Что уж говорить о главных героях.

   Только представьте, как на сцене своей пластикой и грациозностью вас завораживает вызывающая, амбициозная, несколько наивная, но уверенная в себе чикагская Велма, которая, пронзая взглядом вдруг произносит: «Я тебе не милая, сукин ты сын!». После её сменяет с «чёртиками в глазах», с детским проказничеством в душе и безумным озорством в сердце Донна, напевающая «Mamma Mia». Но вот звучат последние аккорды нетленной композиции, подаренной миру легендарной группой «ABBA», трансформируются декорации и на авансцену под звуки испанской гитары выходит пленяющая своей красотой андалусская цыганка Кармен, заявляющая: «Я не хочу, чтобы мной командовали. Чего я хочу, так это быть свободной и делать, что мне вздумается». 

  Внутренний мир представленных героинь, как и многих других, блестяще раскрывает российская актриса и певица Лика Рулла. А из чего же складывается её внутренней мир? Это мы и решили узнать на форуме «Таврида» в рамках смены «Творческая команда страны» непосредственно у звезды мюзиклов.

 - Донна в «Mamma Mia», цыганка Инес в «Zorro», Велма в «Чикаго», список можно еще долго продолжать. Что в вас от этих героинь, а в героинях от вас?

- Я вся в них, а они все во мне. Как сказал Пётр Фоменко, «не надо придумывать никакие образы, перевоплощайтесь в себя». И это основополагающее моё понятие о профессии, потому что творческий мир – такая интересная субстанция. Главное - не бояться раскрываться. А что-то придумывать, во что-то играться – такой театр мне не интересен. Поэтому-то я всегда в себе всё выискиваю. Многое зависит от восприятия: ты можешь видеть вокруг себя только злое, а можно быть распахнутым на 360 градусов и вбирать только то, что тебе по душе. Так что, да: я и Велма, и Донна, и Цыганка, которых, кстати, в моей жизни было три. Это пошло ещё с детства, когда я посмотрела «Кармен». Я была так восхищена ей, что заболела этой героиней. Я выучила её фразы на цыганском из книжки. Сейчас уже, конечно, не вспомню. Позже мне всё-таки посчастливилось сыграть Кармен.

- Из всех сыгранных ролей, какая героиня ближе всего?

- Каждая героиня – это новый этап жизни, где ты открываешь что-то новое в себе. Ты познаёшь себя. У меня была ещё масса ролей в театре, которые сделали меня, воспитали, поломали даже. В какой-то момент я почувствовала, что именно с Велмой пришёл новый этап в моей жизни. Ведь я ушла из театра, чтобы сыграть её. Подумала, что театр ничего не потеряет, если из него уйдет артистка Лика Рулла. Позже ушла на радио. Целый год там отработала. Я тогда поняла, что мой голос как-то по-особенному воздействует на людей. Помню даже, как вокруг меня собиралась вся семья и просила сказать что-то так, как я умею. Вечерами они всегда собирались у радиоприёмника и плакали. Тогда я окончательно поняла, что правильный сделала выбор, когда ушла из театра, потому что там не происходило никакой магии. Именно мюзикл «Чикаго» меня вернул на сцену, а роль Велмы подарила мне крылья за спиной. И я полетела в зал. Нужно было прожить этот непростой этап жизни. Если что-то даётся просто – это только аванс.

- Меняются ли с годами героини, которых Вы играете?

- Да, конечно. Сначала я играла бесшабашную Велму, немного вульгарную для меня, когда только приехала в Москву. Спустя же десять лет, когда был приобретен другой опыт, я уже по-другому воспринимала себя в этой роли.

- Часто ли вы бываете зрителем на мюзиклах?

- Я скажу вам страшную вещь. Я не люблю смотреть мюзиклы, не люблю ходить в театр. Я делаю это лишь для того, чтобы расширять свой багаж знаний. Я люблю участвовать в процессе изнутри. Мне так хочется наполняться и получать удовольствие, что-то открывать в себе, чтобы затрагивало струны души. Хочется испытывать катарсис. В театр я прихожу к своим друзьям. Или, скажем, на модную постановку, на которую просто надо сходить. Чаще всего я разочаровываюсь, потому что задачи, видимо, стоят другие, нежели достучаться до зрителя и что-то расковырять в глубинах его души. Я однажды пошла на спектакль Кирилла Серебренникова «Человек-подушка». Очень спорная вещь. Меня тогда все предупреждали, включая Кирилла, что, мол, приготовься, потому что это жесть, только досиди до конца. Я его не приняла. Тема детоубийства мне антагонична, как матери мне больно смотреть на это. Хотя это, конечно, определенное послание, посыл, вызывающий определенные чувства. Я два дня плакала. Пережила внутренний катарсис. Я и сейчас наполнена тем впечатлением, который тогда перенесла.

- А Вам вообще часто приходится выходить из зоны комфорта?

- Это моё любимое занятие. Я понимаю, чтобы двигаться вперед, нужно выходить из зоны комфорта. Я так и сделала совсем недавно: пошла на слепые прослушивания в шоу «Голос», не прошла их. При этом мне все задавали вопрос: «Зачем тебе это? У тебя все есть!». Мы все обрастаем достатком, статусом, признанием. В итоге перестаем адекватно себя воспринимать. Кажется, ты пуп земли, у тебя столько рычагов в отношении других людей. У меня, к примеру, есть студенты и мне ничего не стоит, чтобы они меня все обожали, потому что в какой-то степени их судьба в моих руках. Но насколько мне это надо? Нельзя окружать себя свитой, которая будет бегать вокруг тебя.

- Так, что в итоге вы почувствовали, когда к Вам никто не повернулся?

- Честно говоря, любая неудача тебя царапает. С другой стороны, я сходила и поняла, что это не мой путь.  Значит будем искать что-то другое.

- Вы не раз заявляли, что любите испытывать что-то новое. Говорили, что хотели бы испытать себя в кино. Желание ещё живо?

- Конечно, но тут есть кое-что фатальное. Если ты постоянно бьешься в одну точку в стене, а она никак не пробивается, нужно отойти и оглядеться - может где-то есть дверь. Я не стесняюсь говорить, что не получается у меня с кино.  Видимо, не пришло ещё время. Может, действительно нужно отдать все силы на обучение студентов. Бог его знает. К сожалению, в нашей стране не так воспринимают мюзиклы в кино, как, например, американцы, для которых это целая культура. В советское время мы делали музыкальное кино - яркое и интересное. А что сейчас?  Только «Стиляги», другие попытки никак не могут прорваться. Я всегда сталкиваюсь в драматическом театре с какой-то предвзятостью в отношении к жанру. Пытаюсь переубедить, показать, что нельзя относится к нам, как к жанру второго сорта. Вернёмся к «Стилягам». Актёры там поют не своими голосами. Я прекрасно знаю артиста, который спел всю главную мужскую роль. И актёр он замечательный. Почему же его не взяли? Актёры мюзиклов не так известны. Страна нас не знает. Может быть наступит когда-то баланс, и мы заслужим должного отношения к своему жанру.

- Почему же мюзикл не выходит на широкую аудиторию?

- Я могу сказать, что зрители давно готовы к этому. Нельзя говорить, что жанр непопулярен. Проблема, как я говорила, в драматическом театре.  Простой пример: когда раздают «Маску», нас награждают первыми, чтобы быстро отстреляться, а уже потом переходят к главным героям - виновникам театра. Я сама драматическая актриса, но хочется, чтобы артистов мюзикла по-другому воспринимали, тем более, что зритель ходит, зритель любит. Должно как-то объединится зрительское мнение с мнением профессиональным.

- В гардеробе драматических ролей, какой бы костюм хотелось примерить?

- В молодости была Кармен - сильная, независимая, но несчастная. Я помню, как я просила Кирилла Серебренникова дать мне роль без песен, чтобы все «кишки наружу», что-нибудь серьёзное, без красоты внешней. На что он мне сказал: «Ты дива!». Может быть, я ещё до этого не доросла. Вот когда состарюсь, потеряю красоту, тогда и получу роль, где всё навыворот.

- Ну раз мы заговорили об органах, то позвольте всё-таки перейти к главному – сердцу. Тем более, что однажды в одном из интервью Вы словами Аркадия Оверченко сказали: «У женщины, кроме жизни сердца, в общем-то больше ничего не существует» …

- Эта фраза запала мне в душу. Я же очень эмоциональный человек. У меня есть мой спектакль, который я сделала два года назад, который называется «Монологи о любви». Это такой концерт откровений. Там звучат 15 песен, каждая из которых связана с человеком или событием в моей жизни. Но в нём я от себя ничего не говорю лично. Я цитирую Цветаеву, Гришковца, Ахмадулину и других. Это история о любви. И в ней я задаюсь главным вопросом: что происходит в промежутке между тем, когда человек любит, и моментом, когда перестаёт любить. Женщина ближе к природе: ей важно родить, воспитать, полюбить. Мужчина – воин. Но хочется, чтобы мужчины больше внимания обращали на такие простые вещи, на которых стоит мир.

- А если бы у вас состоялся диалог с любовью, чтобы вы сказали ей?

- А у меня он и так постоянно происходит, иногда возникает спор. Я человек влюбляющийся. Нельзя постоянно существовать в монологе. Даже в своем спектакле я постоянно общаюсь со зрителем. Но люди не готовы к диалогу. Они не готовы сами раздеваться. Не готовы воспринимать раздевающуюся душу. Они боятся. Вот я протягиваю руку, а они не знают, как на это реагировать. Почему мы все закрыты? Боимся чему-то не соответствовать.

- За какие пять вещей вы благодарны в жизни?

- За саму жизнь, за родителей. Я благодарна за те царапины и болячки, которые меня воспитывают. За способность любить. За то, что у меня есть голос. За ребёнка.

- Опыт «Тавриды» для вас – это что?

- Я так много узнала новых, интересных людей, я вышла на совершенно новую ступень. Я понимаю, что сейчас новый этап в жизни. Вот она открытая дверь, я пытаюсь это не спугнуть. Когда закончился «Чикаго», я боялась, что пришёл тот самый потолок: ресурс исчерпан и твоя судьба на этом закончилась. Но это лето и, конечно, «Таврида» открыли для меня новую дверь. Хочу, чтобы те люди, которых я узнала здесь, подзадержались. Пока не знаю для чего, но может быть для тех же самых эмоций.

- И в завершении разговора позвольте снова вернуться к сердцу Лики Руллы. Что ещё, помимо любви, в нём живёт?

- Неуверенность в завтрашнем дне. Выдержу ли я тот груз и степень ответственности, которую я взяла. Я - мастер курса. Всё время этому удивляюсь. Но вот справлюсь ли я с этим дальше? Страх, когда вдруг я не знаю, что говорить дальше детям. Но вдруг открывается портал и приходит мысль. И я очень боюсь, что он однажды не откроется, что я сделаю что-то не то и Бог перестанет меня слышать… Это всё в моей голове…

- Может как раз сердце и подскажет, что делать?

- Главное, не потерять связь с ним.